— Тело мертвое?

— Вполне.

— Что случилось?

— Выстрел в голову.

— Куда именно? — уточнил подкравшийся сзади Худолей.

— Пуля вошла между ухом и виском. Это важно?

— Очень, — кивнул Худолей.

— Наверное, это о многом говорит? — Вохмянин явно нарывался на крутой разговор.

— Да, — кивнул Худолей. — О многом. Для убийства надежнее точки нет.

— Между ухом и виском? — простодушно удивился Вохмянин. — А мне всегда казалось, что лучше всего стрелять в затылок.

— Затылок — тоже ничего, — согласился Худолей и отошел, чувствуя, что перебил начальственный разговор. — В конце концов, все зависит от ловкости рук, — пробормотал он уже про себя.

— Может быть, войдем в дом? — предложил Вохмянин.

— Обязательно, — и Шаланда первым направился к причудливому арочному сооружению со ступеньками — там, по его представлению, должны были находиться двери.

Из какой-то ниши раздался рык громадной собаки, но в темноте ее не было видно, а судя по тому, что Вохмянин не обратил на рык никакого внимания, собака была надежно привязана.

Сразу за дверью оказался просторный вестибюль с вешалкой, зеркалом и небольшим диванчиком.

— Неплохо, — сказал Пафнутьев. — Я бы не отказался.

— Что-то ты, Паша, последнее время все увиденное примериваешь на себя, — проворчал Шаланда, стаскивая тесноватый плащ.

— Конечно, на себя, — не задумываясь, ответил Пафнутьев. — На тебя ведь все мало. И этот дом на тебя мал, как я вижу.

— Какую я недавно женщину примерил, — негромко пробормотал Худолей, но Пафнутьев его услышал.

— И что? — спросил он.

— Велика оказалась. По запросам.

— Сюда, — сказал Вохмянин, распахивая двустворчатую дверь. За ней Пафнутьев увидел большой зал с тремя окнами и камином. Посредине стоял стол овальной формы, а вокруг него — около десятка стульев. — Присядем? — предложил Вохмянин. — Я доложу обстановку, а потом уж вы приступайте.